МЕЧ и ТРОСТЬ

Еврейский и русский вопросы в трудах дореволюционного публициста-националиста М.О.Меньшикова

Статьи / Русская защита
Послано Admin 25 Сен, 2009 г. - 12:27

Михаи́л О́сипович Ме́ньшиков (1859 – 1918) — русский мыслитель, публицист и общественный деятель, один из идеологов русского национализма родился в городе Новоржев Псковской губернии, в семье коллежского регистратора. Образование получал в Опочецком уездном училище, после которого поступил в Кронштадтское морское техническое училище. Участвовал в нескольких морских экспедициях. Печатался в «Кронштадском Вестнике, в «Морской газете» и «Техническом Сборнике». В 1892 Меньшиков вышел в отставку в чине штабс-капитана и стал корреспондентом газеты «Неделя», а позднее -- ее ведущим обозревателем. После закрытия «Недели» Меньшиков перешёл в «Новое время», и являлся ведущим публицистом газеты с 1901 по 1917 год. Михаил Осипович был инициатором создания Всероссийского национального союза в 1908 году, который объединил умеренно-правых политиков, придерживающихся националистических убеждений. 14 сентября 1918 года Меньшиков был арестован большевиками на своей даче на Валдае, а 20 сентября расстрелян. Реабилитирован в РФ в 1993 году.
(Источник: энциклопедия «Википедия» http://ru.wikipedia.org/wiki/)


+ + +
Из книги: А.Широпаев. Тюрьма народа. Русский взгляд на Россию. М., ФЭРИ-В, 2001. Фрагменты с сокращениями.

РЕДАКЦИЯ МИТ: Замечания к Меньшиковским текстам автора книги А.Широпаева, известного российского публициста, поэта, националиста, неоязычника, антимонархиста, пронизаны его идеями. Широпаев историософски противопоставляет «авторитарной» Московии «демократическую» Новгородскую республику. Тем не менее, сия подборка идеологических установок М.О.Меньшикова, одним из первых, как наиболее ярких, врагов большевизма расстрелянных комиссарами, интересна на фоне возрожденного в РФ движения русских националистов. В данных фрагментах обозначены многие болевые точки еврейского и русского вопросов в Российской Империи. Печальные же антиправославные метаморфозы националистов наглядны в биографии самого Широпаева. В политике он сначала выступал с монархистских и православных позиций. В 1989—1992 являлся активистом Христианско-патриотического союза, затем -- Союза «Христианское возрождение». Выступал за канонизацию Николая II. Потом Широпаев состоит во Фронте национал-революционного действия, в Народной национальной партии, в Национал-демократической партии.


+
В книге «Азиатская Россия», вышедшей в 1914 году, читаем: "Браки русских с инородцами совершались во множестве. В результате получилось широкое и повсеместное смешение русских со всевозможными инородческими племенами (речь идет, конечно, об азиатах — А.Ш.)…" М. Меньшиков с горечью отмечал: "Еще сто с небольшим лет назад самая высокорослая армия в Европе (суворовские "чудо-богатыри"), — теперешняя русская армия самая низкорослая..." Вот он, «песочек» , подсыпанный в «металл»…"… Среди пустых и вздорных вопросов, которыми занят у нас теперь парламент и интеллигенция, — у нас не замечают этого надвигающегося ужаса: вырождения нашей расы, физического ее перерождения в какой-то низший тип", — писал М. Меньшиков. В статье с характерным названием «Расовая борьба» (1911) великий публицист настаивал: "…в особенностях крови все могущество народа… Помесь высших пород с низшими всегда роняет высшее".

Добавим, что весь этот ужас происходил под скипетром императоров германской крови, которые оказались просто заложниками Проекта. Кроме того, императоры были отделены от кровнородственного этнического массива все более набухавшим слоем расово чуждой номенклатуры. Лорд Керзон вспоминает "…церемонию встречи царя (Николая II) в Баку, на которой присутствовало четыре хана из Мерва в русской военной форме… Ханы были посланы в Петербург, чтобы их поразить и восхитить, и покрыты орденами и медалями, чтобы удовлетворить их тщеславие. По возвращении их восстановили на прежних местах, даже расширив прежние полномочия…" Знакомая картина. Позднее, в феврале 1917 года, хан Нахичеванский останется верным императору и этим даст повод нашим патриотам лишний раз твердить о мудрости российской имперской политики. Господа-товарищи патриоты не видят (или не хотят видеть), что хан Нахичеванский просто остался верен своему Проекту, своему государству — России-Евразии. Точно так же в конце ХХ века азиатские республики будут ратовать за сохранение Советского Союза, а после его распада выступят за создание Евразийского союза — наследника Тюркского каганата, Хазарии, Монгольской империи, России и СССР. Нынешний губернатор Кемеровской области татаро-казах Аман Тулеев, считающий себя "русским по духу", и по сей день переживает распад Союза "как личное горе"…

Накануне 1917 года российская элита представляла собой эдакий расовый коктейль с сильным нацменским привкусом — Империя свято хранила и развивала традиции Московии. Княгиня З. Шаховская с характерным удовлетворением вспоминает, что в Екатерининском институте для благородных девиц вместе с нею учились армянка, грузинка, татарка, калмычка и — коронный номер! — "самая красивая девочка нашего класса Ариадна Шенк, дочь крещеного еврея, вероятно получившего дворянство (!), так как институт был "привилегированным" заведением… Отцы многих инородных девочек занимали посты более значительные, чем мой отец... "Грузинка" или "калмычка" звучали для меня также, как "рязанская" или "новгородская" (особенно "новгородская" — А.Ш.)..." После этого оставалось лишь запеть: "Широка страна моя родная… нет для нас ни белых, ни цветных". И вскоре запели. Хором.

"...Не смешно ли представить, чтобы Англия объявила английскими лордами бесчисленных индийских раджей или князьков своих черных, желтых, оливковых и красных подданных? — вопрошал в 1908 году М. Меньшиков. — А мы ведь именно это сделали с татарскими, армянскими, грузинскими и прочими будто бы князьями, приравняв их к потомству Владимира Святого… В то время как свой господствующий(!) народ обращали в рабство — ни один еврей, ни один цыган не знал, что такое крепостное состояние. В то время как господствующий(!) народ секли все, кому было не лень — ни один инородец не подвергался телесному наказанию. За инородцами, до отдаленных бурят включительно, ухаживали, устраивали их быт, ограждали свободу веры, давали широкие наделы (еще бы хану Нахичеванскому не быть патриотом "Великой России"! — А.Ш.), тогда как в отношении коренного, господствующего (!) населения только теперь собираются что-нибудь сделать (даже отмена крепостного права положение русских, по сути, не изменила — А.Ш.) ...какой-нибудь слесарь-еврей, несмотря на черту оседлости, мог путешествовать по всей России, до Самарканда и Владивостока, а коренной, русский слесарь еще сейчас связан, точно петлей, тем, вышлют ему паспорт из деревни или нет (как известно, позже, в Советской России колхозник не мог покинуть родное село, поскольку его паспорт лежал в сельсоветском сейфе — А.Ш.)… Всероссийский национальный союз (об этой организации речь пойдет ниже — А.Ш.), исходя из мысли, что государство есть господство, ставит первой задачей господство русской народности, но какое уж тут господство! Для начала хоть бы уравняли нас в правах с господами покоренными народностями!" М. Меньшиков первым совершенно правильно понял положение дел: Россия не для русских. Но он не разглядел, что это не отклонение от нормы, не ошибка в Проекте, а норма, основной параметр Проекта, изначально чуждого русским по своей расовой (азиатской) природе. "Господство русских", "русское государство" — это спущенные сверху пропагандистские тезисы, дымовая завеса, на протяжении веков скрывавшая от русского человека азиатскую суть пленившей его Системы. Такой же пропагандистской ширмой стал и послевоенный сталинский тезис о русских как "руководящем народе Советского Союза". В действительности русский народ — объект и раб Проекта; наша субъектность и свобода погребены под новгородскими руинами. С конца XV века у нас нет ни национальной государственности, ни национальной политики. Это чувствовал и М. Меньшиков, по сути признавший, что Россия для русских — мачеха: "...русская политика всегда делала вид, что она строго национальна, до такой даже степени, что самое сомнение в этом показалось бы тогда преступным. Но в действительности под флагом прекрасных намерений все время шла политика глубоко антинародная, поражающая исторические интересы нашего племени" (1911).

Это и неудивительно. Прислушаемся хотя бы к гимну Российской империи «Боже Царя храни», ныне все чаще звучащий на патриотических "тусовках". В нем нет слова "русский" , хотя гимн и именовался "национальным". Царь именуется "православным", но так ведь и татарин Борис Годунов был православным. Гимн империи — это евразийский гимн (кстати, в советском гимне есть упоминание о "Великой Руси", безотказно подкупающее патриотов; об этом лукавстве мы еще скажем). И не случайно, что на открытии Первой Государственной Думы в апреле 1906 года, в зале, оглашенном вышеупомянутым гимном, из адреса, направленного императору, депутаты исключили слова "русский народ" — "чтобы не задеть другие национальности". И при этом историк-монархист С. Ольденбург видит в церемонии открытия Думы демонстрацию "величия и красоты Императорской России". Прошло почти сто лет — и в нынешней Госдуме депутаты-азиаты набрасываются на Жириновского за частое произнесение им слова "русский"… Что империя, что эрэфия — все едино.

"Куда ни взгляните, высшая раса вытесняется низшей…" — так в русской публицистике до Меньшикова не говорил никто. Объективно М. Меньшиков, решительно выступивший с расовых позиций, отверг Евразийский Проект. Кровь — вот символ веры М. Меньшикова, сбросившего духовный гнет византизма и, таким образом, совершившего освободительную революцию в русской мысли. В отличие от православно-монархических идеологов, считавших, что религия и государство создают народ, М. Меньшиков утверждал: "Власть может почитаться самодержавной и в то же время быть бессильной (явный намек на императора Николая II — А.Ш.), чтобы справиться с анархией умов и воль и упадком духа народного, того, что французы называют гением расы. И православие, и самодержавие не создают этого гения, а сами черпают из него свою силу, свою истину и красоту" (1911). То есть народ творит веру и государство, а не наоборот. Можно, конечно, спорить о том, в какой степени именно русский народ явился творцом православия и самодержавия, но несомненно, что все истинное и прекрасное в них идет от арийского расового корня.

М. Меньшиков решительно выступал против политики т.н. русификации, справедливо полагая, что такой псевдоимпериализм ведет к дальнейшему подрыву расовых основ русского народа. Используя свой излюбленный образ, он писал: " «Обрусить все нерусское» значит разрусить Россию, сделать ее страной ублюдков, растворить благородный металл расы в дешевых сплавах (собственно, это и есть конечная цель Проекта — А.Ш.)" (1912). В связи с языковым аспектом русификации уместно вновь обратиться к Л. Вольтману (с его книгой «Политическая антропология», вышедшей в России в 1905 году, М. Меньшиков, скорее всего, был знаком): "...навязывание языка может, однако, вести и к гибели нации, когда посредством его в культурное и кровное общение вводятся малоценные расовые элементы и путем более сильного размножения вытесняют более благородную расовую ветвь. Этим объясняется замечательный исторический факт, что язык может сохраниться, между тем как раса, говорившая на нем первоначально, поредела или совсем погибла". Яркой иллюстрацией к этим словам служит современная Москва — почти сплошь "обдорско"-ублюдочная, но при этом русскоговорящая, зачастую даже без акцента. Благодаря русскоязычности, распространенной "от Москвы до самых до окраин", любой "обдор" может объявить себя русским — и это не вызовет возражений. Поголовное русскоязычие объективно способствует размыванию русской этничности. Вот и известный по ТВ еврей Лев Новоженов не хочет ехать в Израиль, "на родину предков", поскольку уверен, что "родина человека — это язык…" (Вестник ЕАР, №5, январь 1999).

М. Меньшиков, в отличие от других правых, не выступал против идеи автономии Финляндии, Грузии, Армении, Бухары и пр.; напротив, он ратовал за такую автономию, дабы расово чуждая стихия была в ней локализована. Великий публицист сознавал, что Россия, по существу, не Империя, а Антиимперия, поскольку в ней попран базовый имперский принцип: господство высшей расы на основе разделения, т.е. апартеида. "Метрополия и колония — были одно и тоже. Нельзя было отличить, где кончается метрополия и начинается колония" , — пишет о Российской империи профессор Лондонского университета Д. Хоскинг. На отсутствие в России "четкой границы между метрополией и колонией" указывает и Д. Галковский. Остается лишь добавить, что эта смазанность — не изъян Проекта, а один из его базовых евразийских параметров, позволяющий всевозможным "обдорам" веками господствовать над русскими и паразитировать на них. "Покорив враждебные племена, — пишет М. Меньшиков, — мы, вместо того, чтобы взять с них дань, сами начали платить им дань, каковая под разными видами выплачивается досель. Инородческие окраины наши вместо того, чтобы приносить доход, вызывают огромные расходы. Рамка поглощает картину, окраины поглощают постепенно центр... Англичане, покорив Индию, питались ею (естественно, ведь основа британского имперского проекта не евразийская, а арийско-расовая — А.Ш.), а мы, покорив наши окраины, отдали себя им на съедение. Мы поставили Россию в роль обширной колонии для покоренных инородцев — и удивляемся, что Россия гибнет! (В действительности гибнет не Россия, а русские, обреченные Проектом "на съедение" — А.Ш.)".

Ничто не ново. В начале перестройки, спустя почти сто лет после М. Меньшикова, патриотическая пресса много писала о всевозможных дотациях, а точнее, дани, выплачиваемой республикам Закавказья и Средней Азии за счет полумертвой русской деревни. На одном из съездов народных депутатов писатель В. Распутин даже выступил с предложением о выходе РСФСР из СССР, чем, вероятно, поверг в ступор "обдорскую" часть аудитории. В сущности, наш писатель, чей антропологический тип, увы, отражает вековые евразийские эксперименты над русской породой, был в данном случае слепым орудием неубитой (все-таки!) Расы, выразителем ее воли к освобождению. Знаменательно, что в России Национал-социализм поднял голову именно после распада Советского Союза, когда южное "подбрюшье" превратилось в зарубежье. Казалось, самодовлеющая "рамка" сброшена…

Но вернемся в начало прошлого века. М. Меньшиков стал одним из основателей и ведущим идеологом Всероссийского национального союза (ВНС) — первой политической организации в российской истории, поднявшей на знамя лозунг господства русских по Крови. ВНС возник в 1908 году и уже вскоре имел фракцию в Государственной Думе. В отличие от монархистов , в частности, от Союза русского народа, по традиции ставившего народность после православия и самодержавия и, таким образом, остававшегося в рамках Проекта, националисты объявляли базовым принцип народности, т.е. Крови и тем самым объявляли Проекту войну. По сути, в лице ВНС промелькнула первая зарница Национал-социализма в российской истории. (Гораздо мощнее она полыхнула в культуре: в творчестве художников абрамцевского кружка, прежде всего М. Врубеля, пластически возрождавшего "язычество", на полотнах Н. Рериха, в арийских гимнах К. Бальмонта, в стихах Н. Гумилева, В. Хлебникова и С. Городецкого, в музыке Стравинского…)

По словам М. Меньшикова, к Всероссийскому национальному союзу "в последние годы склонялся" знаменитый премьер П. Столыпин. Расовому аналитику нельзя не упомянуть о его сельскохозяйственной реформе, конечные цели которой были гораздо масштабнее, чем просто экономический и социальный эффект. Будучи по крови Рюриковичем, Столыпин отлично понимал, сколь огромное значение для жизненности народа имеет отбор лучших, селекция. Видя, до какого состояния государство российское довело "господствующий" народ, Столыпин решил улучшать его базовый слой, выделяя из деревенской массы наиболее полноценных биологически, условно говоря, крестьянскую аристократию. Он разрушал общинную кабалу и саму идеологию уравниловки, распространившуюся среди части русских благодаря пролетарскому, по своей сути, христианству, а также — евразийскому геноциду бояр. Община — это отрыжка татаро-московского коллективизма, попытка заменить количеством утраченное качество. Как известно, частная собственность — это естественное продолжение личности, ее проекция на внешний мир; понятие же личности исторически связано с белой аристократией, с ее рыцарской "культурой чести". Таким образом, удар по боярству обесценил личность и собственность, породив в немалой части русского народа угрюмое недоверие к богатству, таящее в себе плебейскую нелюбовь к могуществу, мещанский страх перед избыточной полнотой бытия, а также босяцкое презрение к культуре труда и жизни. "Честная бедность", "нестяжание", приправленные "христианским смирением", у нас и по сей день нередко декорируют никчемность натуры и отсутствие самоуважения, т.е., по сути, биологическую неполноценность.

Очевидно, что Столыпин, чья реформа радикально улучшала расовое качество русских и их положение в России, вступил в глубинное противоречие с Проектом. И снова кровь Рюриковича была пролита рукой азиата. Проект был спасен евреем Мордкой Богровым, который в сентябре 1911 года застрелил Столыпина. Отметим, что социалист Богров являлся к тому же агентом охранки, благодаря чему и приблизился к Столыпину почти вплотную. Кто же убил великого премьера: "борец" с государством российским или само это государство, рукой еврея отсекшее инородный русский элемент? Не Столыпин, а Богров был своим для этого государства, ибо отстоял его евразийскую суть. Не Столыпин, а Богров был государственником — не важно, сознавал он сам это или нет. Богров умер на эшафоте — так ведь и Темгрюковича Иван Грозный посадил-таки на кол... Казнив боярина Столыпина, Богров, по существу, совершил "опричное действие". Богров — это отголосок опричнины и прообраз ЧК в одном лице.

"Вам нужны великие потрясения, нам нужна Великая Россия", — от лица русских крикнул Столыпин в сумеречные дали Евразии. И не расслышал, как в ответ глухо, могильно прозвучало: "Не вам, а нам". Столыпин не успел осознать, что русским нужна Великая Русь…

Убийство Столыпина ознаменовало активизацию еврейского элемента в Проекте… Очевидно, евреи возлагали определенные надежды на христианство. Так в «Краткой истории евреев» (С.-Пб, 1912), написанной евреем же С. Дубновым, читаем: "Распространение христианства среди… воинственных "варварских" племен должно было повести к смягчению их нравов; христианская религия, вышедшая из иудейской, должна была еще больше сблизить туземцев… с жившими среди них евреями" (выделено мной — А.Ш.). Тем не менее, в России-Евразии евреям выпала непростая судьба. Уже в домонгольские времена, при князе Изяславе I, киевляне, возмущенные моралью и поведением евреев, очищали от них столицу. О полоцкой акции Ивана Грозного мы уже говорили. Не жаловал евреев и Петр I; его украинский поход стал, по словам историков, сплошным погромом (что, впрочем, не мешало Петру держать возле себя ловчилу Шафирова). Дочь Петра, Елизавета, издала указ о высылке всех евреев из России. Но Екатерина II, Павел I, Александр I (особенно последние) уже поворачиваются к "народу божьему" лицом (так что вожделенное "смягчение нравов" гоев все же наступило). Павел, например, несмотря на требования христианского населения, позволил евреям остаться в Ковно, не допустил изгнания евреев из Киева и Каменец-Подольска (хотя за это ратовала даже церковная иерархия), оставил евреев в Риге, а также отменил ограничения их прав. Александр же выпустил первый в России "Еврейский статут", открывавший евреям путь к земледелию и промышленности. "Евреям также рекомендовалось приобретение русского светского образования, чтобы иметь возможность включиться в русскую социальную и культурную жизнь" («Александр II — человек на престоле», Мюнхен, 1986). Николай I под влиянием Филарета Московского повел в отношении евреев "жесткую" политику, сводившуюся ко всяческому подталкиванию их в лоно православия; крестившись и, таким образом, став "русским", еврей получал "весьма большие льготы: принятие на государственную службу и т.д." (там же). Таким вот страшным "антисемитом" был Николай I. Более того: при нем учредили раввинские училища с курсом гимназий, распространив на них льготы русских гимназий. Но Александр II в области государственной юдофилии продвинулся еще дальше, обогнав даже... современный ему Запад. Так, наряду с прочими мероприятиями того же рода, он предоставил право повсеместного жительства в России евреям-купцам первой гильдии, лицам с высшим образованием и ремесленникам, объявил обучение детей евреев-купцов и почетных граждан обязательным. "Прошло с тех пор 50 лет, — писал в 1909 году М. Меньшиков, — и обязательное обучение для русских ("господствующих"! — А.Ш.) остается все еще мечтой, о евреях когда вспомнили!

Мудрено ли, что еврейство хлынуло во все наши интеллигентные профессии, между прочим, в те, которых долг — хранить национальное миросозерцание и государственный характер?.."

М. Меньшиков приводит следующие данные: "Петербургский университет принял в 1906 году почти 18 процентов евреев (вместо 3 процентов), Харьковский — около 23 процентов, Киевский — 23 процента, Новороссийский — 33 процента, Варшавский (в 1905 году) — 46 процентов. Прибавьте к этому так называемых вольнослушателей-евреев и вольнослушательниц (между последними евреек было 33 процента). В прошлом году (в 1908 — А.Ш.) в среднем евреи занимали почти 12 процентов всего русского студенчества", составляя, добавим, 4 процента от населения России.

"Евреи довольно глубоко проникли в русское общество….. В некоторых отраслях свободных профессий — в периодической печати, среди врачей, в адвокатуре — евреи стали преобладать", — признавал еврей Давид Заславский. В начале ХХ века "евреи состояли в политических партиях, были представлены в Госдуме, имели влияние на городское и земское самоуправление, на органы юстиции и суда, организации промышленников, держали в руках десятки издательств, контролировали значительную часть прессы" (В. Бегун, «Вторжение без оружия»).

К началу XX столетия "евреи составляли 55% купцов первой и второй гильдий"; тогда же "в Киеве среди купцов первой гильдии евреев было 414, а христиан — 18" (А.З. Романенко, «О классовой сущности сионизма», Лениздат, 1986). Из 93,9% российских евреев, проживавших в черте оседлости, 75% занимались торговлей и ремеслом (там же). Среди евреев была почти всеобщая грамотность; "еврейское население России стояло выше коренного населения по уровню благосостояния, образования и другим важнейшим показателям" («Вторжение без оружия»).

"В дореволюционной России процветали такие крупнейшие еврейские финансовые тузы, как торговец спиртными напитками и банкир Евзель Гинцбург — отец Горация Гинзбурга, основателя и владельца Ленских золотых приисков. А кроме них были еще Гальперины, Бродские, Этингеры, Поляковы и многие другие... В целом по России 60-70% всей торговли сахаром приходилось на долю еврейских предпринимателей" («О классовой сущности сионизма»).

М. Меньшиков пишет о том, "с какой неутомимой страстью жиды лезут в родовую аристократию, выдают (вернее, продают) своих дочерей за Рюриковичей и покупают себе гербы и титулы. (Например, народный комиссар Чичерин родился от брака своего отца — родовитого дворянина — с еврейкой — А.Ш.) Даже не делаясь "чисто русским дворянином", г-н Мовша Гинзбург имеет возможность, как недавно было на его рауте, заставлять русских адмиралов и полных Георгиевских кавалеров танцевать на цыпочках с жидовками, причем около каждого еврея была свита из знатных русских" (1911). Но что говорить о дворянстве и аристократии, если еще в ХIХ веке евреи, этот, по словам Меньшикова, "азиатский, крайне опасный, крайне преступный народ", кровью вошли в Российскую императорскую фамилию? Граф С.Ю. Витте вспоминал: "При жизни император Александр III ("государь-охранитель", заметим! — А.Ш.) выдал замуж: свою старшую дочь, Ксению Александровну, за великого князя Александра Михайловича… К детям великого князя Михаила Николаевича (отец Александра Михайловича — А.Ш.) император относился не так благосклонно; к жене великого князя великой княгине Ольге Феодоровне (матери Александра Михайловича — А.Ш.) император также относился не вполне благосклонно, вероятно потому, что она имела еврейский тип, ибо как известно в Бадене, она находилась в довольно близком родстве с одним из банкиров в Карлсруэ. Этот еврейский тип, а, пожалуй, и еврейский характер, в значительной степени перешли и к некоторым из ее детей".

Еще раз подчеркнем: "император-консерватор", "император-националист", каковым его считают монархисты, отдает свою старшую дочь за бастарда с еврейской кровью, усиливая генетическое отравление Августейшего рода — хотя и относится "неблагосклонно" к семейству зятя. "Охранитель", вводивший ограничения для евреев, не смог охранить от них собственный род. Как видим, петербургские императоры вполне восприняли от московских царей традицию межрасовой содомии. Только азиатский компонент обновился. Вместо татарских князей — еврейские банкиры… У России-Евразии появились новые любимцы, но изгои остались те же — русские.

М. Меньшиков писал, что вся политика "правительства в отношении евреев состояла в том, чтобы перевести еврейство из сравнительно неопасного России состояния в опасное" . Уточним: опасное не для России, а для русских. Мы сформулируем так: под прикрытием либерализма и христианского гуманизма происходило обновление евразийского элитного слоя, впрыскивание в него свежего азиатского элемента, необходимого для перехода Проекта в более радикальную фазу. " Красивая девочка" Ариадна Шенк стала характерной приметой надвигавшейся "Новой Хазарии". М. Меньшиков предрекал: "…не пройдет и полстолетия, как мы в самом деле будем иметь новый феодализм, только в отвратительнейших формах жидовского засилья (таковым и стал, по сути, большевизм — А.Ш.)".

Эта статья опубликована на сайте МЕЧ и ТРОСТЬ
  http://archive.apologetika.eu/

URL этой статьи:
  http://archive.apologetika.eu/modules.php?op=modload&name=News&file=article&sid=1542