МЕЧ и ТРОСТЬ
29 Июн, 2022 г. - 15:23HOME::REVIEWS::NEWS::LINKS::TOP  

РУБРИКИ
· Богословие
· История РПЦЗ
· РПЦЗ(В)
· РосПЦ
· Апостасия
· МП в картинках
· Царский путь
· Белое Дело
· Дни нашей жизни
· Русская защита
· Литстраница

~Меню~
· Главная страница
· Администратор
· Выход
· Библиотека
· Состав РПЦЗ(В)
· Обзоры
· Новости

МЕЧ и ТРОСТЬ 2002-2005:
· АРХИВ СТАРОГО МИТ 2002-2005 годов
· ГАЛЕРЕЯ
· RSS

~Апологетика~

~Словари~
· ИСТОРИЯ Отечества
· СЛОВАРЬ биографий
· БИБЛЕЙСКИЙ словарь
· РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

~Библиотечка~
· КЛЮЧЕВСКИЙ: Русская история
· КАРАМЗИН: История Гос. Рос-го
· КОСТОМАРОВ: Св.Владимир - Романовы
· ПЛАТОНОВ: Русская история
· ТАТИЩЕВ: История Российская
· Митр.МАКАРИЙ: История Рус. Церкви
· СОЛОВЬЕВ: История России
· ВЕРНАДСКИЙ: Древняя Русь
· Журнал ДВУГЛАВЫЙ ОРЕЛЪ 1921 год
· КОЛЕМАН: Тайны мирового правительства

~Сервисы~
· Поиск по сайту
· Статистика
· Навигация

  
60-летие В.Г.Черкасова - Георгиевского: Пролог его лауреатской книги 'На стрежне Угрюм-реки'
Послано: Admin 06 Дек, 2006 г. - 23:30
Литстраница 


Россия, Москва, 2000-е годы, книжный магазин 'Библио-Глобус', презентация дилогии романов В.Черкасова-Георгиевского 'Рулетка господина Орловского', 'Орловский и ВЧК'. Слева направо: В.Черкасов-Георгиевский, главный редактор издательства 'Терра' Т.В.Михайлова, писательница Е.Дворецкая.

Дом шишковский был еще крепок, хотя выби-тыми стеклами зияли оконца фигурных получердаков. Мы прошли с Дружковым через неровную калитку во двор, и я с сердечной болью всматривался в редкие кусты около дома, все, что осталось от былого сада. Когда-то была и терраса на улицу, Вячеслав Яковлевич собирался надстроить мезонин, чтобы жить в нем... В прихожей и в высоком коридоре было не веселее, так пропитались запахами запустения и кухни эти былые покои, располагавшие вторым этажом.

За сохранившейся огромной дверью, в комнате, суженной перегородкой в пенал, недосягаемой и потому, видимо, оставшейся роскошью были декора-тивные переплеты потолка, простиравшегося когда-то над залой... Лев Семенович Мороз, плотный, широкоплечий, с сильно поредевшими, но несплошь седыми волосами на массивной голове, си-дел за столом, по шишковской вечной ухватке, с папиросой в руке, в ожидании ужина, над созданием какого гремела плошками жена на сумрачной кухне.

И сразу мой взгляд притянули пестрящие, плот-но увешанные многочисленными картинами стены. Без рам, выполненные, безусловно, рукой не профессионального, технически грамотного живописца, а самодеятельного художника, они были только на две темы: церкви и безвестные обнаженные женщины. Лишь певицу Аллу Пугачеву их автор Лев Мороз изобразил в одеянии.

От ужина мы отказались, а чай пили долго.

- Да, многое помню, - говорил с подвижной мимикой своего лица и стремительных глаз Лев Семенович, - одним словом, жил у дяди под Ленинградом как у Христа за пазухой. Народу тьма бывала. И стояла в ванной бутыль-четверть с зеленой какой-то жидкостью. 'Керосин, что ли?' - сначала думаю. Попробовал - сладкая настойка. Вот и пробовал, по-ка не заметили и не убрали. С тех пор, может, любовь к выпивке-то и пошла... Строг был дядя-то. Варенье еще любил я есть из банок. Торопился, тай-ком, расплескивал, пятна на полу и оставались. Дядя как-то взял меня за ухо и к ним подвел: 'А это кто сделал?'... Максим Горький, длинный он был, приезжал -- ему чай из отдельного сервиза подавали, чахоточный же. Федин все трубку курил, Толстой с детьми приходил... Сидит, помню, в застолье жена генерала, красавица-грузинка с вуалеткой на глазах. Мне под разговор тоже едва вина не плеснули. дядя кричит: 'Мал, не наливать!' А красавица-то эта: 'Мал, а с меня глаз не сводит'. Федин смеется: 'Весь в дядю'... В Пушкине маленькая церковь была. Хорошо помню, как на Пасху с дядей в храме, это на заутре-ни-то. Стоим и зажженные свечи в руках держим...

Лев Семенович родился от брака родной сестры Шишкова Марии Яковлевны с бывшим акцизным чиновником-белорусом Морозом. Акцизный, это ведь тоже из ряда невозвратных слов... Мы - другие. Стертее были черты лица нашего собеседника, расплывчатей, нежели чеховской удлиненности внеш-ности дяди; да и то сказать, если Горький, после его 'университетов', длинным казался, то Шишков, как и Чехов, по врожденной стати были в ы с о к и м и.

- Видел? - спросил меня Дружков на улице. И продолжил, вроде бы в шутку: - Вот тебе живой Шишков.

- Да, - подхватил я ему в тон, - церкви и женщины.

- Это у Левы, племянника, на виду. А почем ты знаешь, что у дяди-то на сердце было?

Тогда я промолчал, а теперь, удостоверив мно-гое, вспоминаю, как 'вздохнул и страдальчески--блаженно покачал головой' 'старец' Шишков при расспросах о написанной 'с натуры' Анфисе. Вспоминаю и думаю, что ведь л ю б и т ь женщин, женское тело - это еще не значит обязательно быть распутником.

+ + +
Мы шли от шишковского дома по Пушкинскому, ранее Кладбищенскому переулку, упирающемуся в ограду единственной работающей из былых бежецких сорока храмов Спасо-Кладбищенской церкви. Рядом тянулась окраина, называвшаяся Всполье, на какой запускал змеев и где разбивали нос в кулачных боях Вячеславу. Уже смеркалось, но очертания высокого дальнего храма в Княжево проступали через пустынное поле. Неподалеку чернело облепленное пристройками здание бывшей семинарии, построенной в форме креста. А в бывшей богадельне, с другой от церкви с кладбищем стороны, зажегся свет, тут больница и школа для неполноценных детей.

Здесь, в квартале от базара, - тихий, умиротворенный мир в репейнике, сирени и осыпающихся камнях. На кладбище лежат отец и мать В.Я.Шишкова, тут же бабушка и дед, мать, дядья Николая Дружкова. Мы стоим, глядя на медленно расходящихся после вечерней службы старух. Николай серьезен:

- Постарайся проникнуть в тайны духа русско-го, что дано не каждому. Люди, идущие от артистизма, это люди, предсказывающие и ускоряющие движение времени катастрофического. А мне природа открылась с другой стороны, что жертвы будут, и большие, но русский дух, идущий от земли, будет жить...

Он молчит, потом продолжает:
- Слушай: однажды в марте я шел здесь. И вдруг подлетели три голубя, они вели себя странно. А через несколько минут десятки голубей слете-лись ко мне. Они окружили меня плотным веером, я поднял руки, и птицы касались моих рук, головы, ласкаясь... Это было загадочно... Я стал вспоминать. И вспомнил, что в Туле встретил раненного мальчишками голубя -- выстрелили из трубки в него спицей, засевшей в груди. Я не смог поймать птицу и помочь. Позже приехал в Бежецк, стою на автовокзале и вижу, что здешние мальчишки так же пуляют металлическими спицами в голубей. Один из них увидел меня и закричал: 'Вот он!' - другие сразу же врассыпную, бегут и оглядываются. А я ведь ни слова не сказал... А окончательно концы я свел, когда местный священник, уже спустя несколько месяцев после мартовского пришествия ко мне голубей, рассказал - раненный спицей голубь пришел в эту церковь на алтарь. Женщина, прислуживающая здесь, вынула из груди у него спицу, и голубь ушел...

Я слушал его и вспоминал стихи Николая:

Проходили люди стороною, мимо,
Ублажая сына или дочь.
Улыбались равнодушно лица,
А под ними, будто тень Христа,
Билась в муках раненая птица,
Словно руки, крылья распластав...

Быстро стемнело в этот октябрьский день. Пустынно за кладбищенской оградой, повешен замок на церковных вратах, но над нами оживает небо. Дружков смотрит ввысь:

- У каждого есть своя - полночная звезда. У Шишкова она была ясной, и он, очевидно, видел ее. Только как-то не сумел этому придать особое значение. Я эту звезду вижу, и об этом заявляю.

+ + +
В Бежецке все, что связано с именем В.Я.Шишкова, в бронзе сидящего в городском парке на стуле, подперев кистью руки голову, свято. Я сошелся на конференции и с другим местным уроженцем, А.В.Бахтюковым, по морской своей профессии живущим в Севастополе, он помогал мне добывать мате-риалы, нужные для этой книги. По родине бабушки Шишкова, и ныне деревне Шишково-Дуброво, где подолгу жил Вестенька, я бродил вместе со здешним старым учителем К.Л.Леоновым. Зная досконально, он указывал и едва заметные следы минувшего. Вы-ступающие из земли в молоденькой роще старые могильные камни, остатки прудов... В остов здания церкви, где после войны была школа, я зашел сам.

О, привычная нынешним русским мерзость запустения... И не было давно вокруг, конечно, яблоневого сада деда Шишкова, как и его барского дома. А в избе Булычевых, потомков Вячеслава Яковлевича по бабушкиной линии, я посидел в гостях. Старый Михаил Александрович рассказывал о приездах писателя сюда и после революции.

Трудно было представить, что густой лес обнимал когда-то эту деревню, сегодня - поля до горизонта. По ним я и возвращался на трясучем автобусе обратно в Бежецк, вспоминая напутственные мне сюда слова Н.А.Дружкова:

- Мне очень жаль и обидно за то, что не су-мели сберечь добротные строения с церковью, в которых креп душой Вячеслав Яковлевич Шишков. Мне бы хотелось для начала кое-что восстановить из наследия умнейшего человека нашей округи то-го времени, его деда, у которого юный Шишков учился жизни и умению вести хозяйство. Это-то ему очень и пригодилось на чужбине, в Сибири. Поскольку я сам родился на этой земле, то могу смело утверждать о шишковской любви к жизни, к порядочности и широте души. В наших местах жили добрые обычаи - гостеприимство, хлебосольство, веселье в праздники, шумные свадьбы и уменье работать. Не случайно бежецкая земля дала большие имена в литературе, а кроме Шишкова, это Н.С.Гумилев, тут одухотворялась А.А.Ахма-това. Наш земляк В.В.Андреев был великий му-зыкант и всемирный пропагандист русских струнных инструментов, также прославивший отечественную культуру...

Все так. И я отыскал невдалеке от главной улицы города, на перекрестке узких улочек, дом, где жила вдова Николая Степановича Гумилева А.А.Ахматова со своим сыном Левой, отсюда он бегал в школу. Этот двухэтажный деревянный дом с развороченными внутренностями то ли ремонтировать собирались, то ли обрекли на снос. По заваленной хламом лестнице я поднялся в верхние квартиры, зашел в комнату Ахматовой.

Ветер свистал в разбитые окна, белели осколки изразцовой печи... Какую же память я мог отсюда унести? Прошел в соседнюю комнатушку и выбрал из мусора старую фотографию, наклеенную на пожухлый от старости картон по старорежимной привычке к качественности. Пара усатых мужчин смотрела на меня. Тот, что сидел на резном стуле, в форменной чиновничьей шинели, ульбался с досто-инством. Стоявший, в кителе без погон, в дворян-ском картузе, смотрел в объектив сдержанно.

- Ну, что? - сказал я им. - Просрали Россию?

Я уезжал из Бежецка с того самого автовокзала, где напугал охотников за голубями Дружков, с воз-вышения которого распахивается город. Базарная площадь передо мной, лишившаяся собора, все же продолжала поражать могучими чертами оставшихся старинных зданий, взгляд вдоль по улице цеплялся за музей Шишкова, за вальяжные контуры домов около бывшего банка, помнившего Рябушинских, взор искал и находил церковные кресты над низкой панорамой.

Я смотрел на реку Мологу. Здесь вместе с ба-бушкой переезжал сидящий на охапке сена в те-леге, едущий под сень Дубровы светлоголовый Вестенька. И я чувствовал, как захватывает у мальчика дыхание...

Меня ведь тоже сладостно манили дороги во льну и ржи, уходящие из очень похожего на этот очертаниями городка Белого, также стоящего на тверской земле. Меня тоже сердечно влекло в де-ревню под липами деда и бабушки, где, правда, не было церкви, барской усадьбы, а в лесу Святой сосны. Зато на большой пасеке моего деда жили в ульях рои добрых, редко кусающихся пчел, а в реке Наче под уклоном петелинского холма на отмелях вились крупные крапчатые пескари...

Как это у Коли Дружкова?

Деревни малые кругом.
Мала и станция Шишково.
В деревне малой светлый дом
Стоит один под крышей новой.
А рядом с домом - старый пруд,
На берегу пасутся гуси.
Деревья старые, как гусли,
О времени своем поют.
Хозяин дома любит труд,
Хранить умеет дух былинный,
А рядом с домом - огород
И сад с аллеей тополиной.
Укропом пахнет, луком, тмином.
С полей доносит ветер хлебом,
А из раскрытого окна
Видны и озеро, и небо,
И церковь старая видна,
Видна родная сторона...

Ныне 1996 год (ныне - 2006 год. -- Прим. МИТ). Минул и 120-й (130-й уже! -- Прим. МИТ) юбилей В.Я.Шишкова, а его роман 'Угрюм-река' и сего-дня не сходит с прилавков. (Это правда и в 2006 году. -- МИТ)

Несколько лет назад ушла из жизни вдова писателя Клавдия Михайловна. Долго уже нет мне писем от поэта Николая Дружкова. Но совсем недавно ра-но утром, прямо с поезда из Севастополя пришел комне старый бежечанин и моряк Бахтюков.

Капитан в поношенном черном кителе с поблекшими золотыми нашивками отказался и от кофе, и от молока из-за болезни желудка. Он слушал мой рассказ о московском житье, вяло шевеля седыми усами. Потом коротко и расстроенно сказал о делах в Севастополе.

На прощанье Бахтюков снова замолчал и долго стоял в дверях, глядя на меня выцветшими от мор-ских ветров глазами.

- Не бросайте роман о Шишкове. Нашего Вя-чеслава Яковлевича не бросайте.

(См. также: Презентация книги "На стрежне Угрюм-реки" В.Черкасова-Георгиевского в городе Бежецк Тверской области)

 

Связные ссылки
· Ещё о Литстраница
· Новости Admin


Самая читаемая статья из раздела Литстраница:
Вернисаж-3 М.Дозорцева и стихи С.Бехтеева, В.Голышева


<< 1 2 3 >>
На фотозаставке сайта вверху последняя резиденция митрополита Виталия (1910 – 2006) Спасо-Преображенский скит — мужской скит и духовно-административный центр РПЦЗ, расположенный в трёх милях от деревни Мансонвилль, провинция Квебек, Канада, близ границы с США.

Название сайта «Меч и Трость» благословлено последним первоиерархом РПЦЗ митрополитом Виталием>>> см. через эту ссылку.

ПОЧТА РЕДАКЦИИ от июля 2017 года: me4itrost@gmail.com Старые адреса взломаны, не действуют..