МЕЧ и ТРОСТЬ
16 Янв, 2021 г. - 04:27HOME::REVIEWS::NEWS::LINKS::TOP  

РУБРИКИ
· Богословие
· История РПЦЗ
· РПЦЗ(В)
· РосПЦ
· Апостасия
· МП в картинках
· Царский путь
· Белое Дело
· Дни нашей жизни
· Русская защита
· Литстраница

~Меню~
· Главная страница
· Администратор
· Выход
· Библиотека
· Состав РПЦЗ(В)
· Обзоры
· Новости

МЕЧ и ТРОСТЬ 2002-2005:
· АРХИВ СТАРОГО МИТ 2002-2005 годов
· ГАЛЕРЕЯ
· RSS

~Апологетика~

~Словари~
· ИСТОРИЯ Отечества
· СЛОВАРЬ биографий
· БИБЛЕЙСКИЙ словарь
· РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

~Библиотечка~
· КЛЮЧЕВСКИЙ: Русская история
· КАРАМЗИН: История Гос. Рос-го
· КОСТОМАРОВ: Св.Владимир - Романовы
· ПЛАТОНОВ: Русская история
· ТАТИЩЕВ: История Российская
· Митр.МАКАРИЙ: История Рус. Церкви
· СОЛОВЬЕВ: История России
· ВЕРНАДСКИЙ: Древняя Русь
· Журнал ДВУГЛАВЫЙ ОРЕЛЪ 1921 год
· КОЛЕМАН: Тайны мирового правительства

~Сервисы~
· Поиск по сайту
· Статистика
· Навигация

  
Посол в Москве (июль-август 1918) К.Гельферих о спасении Германским правительством Совдепии
Послано: Admin 17 Окт, 2007 г. - 13:45
Апостасия 
Публикуемый отрывок из книги Карла Гельфериха (1872-1924) -- государственного деятеля, дипломата, экономиста, принимавшего активное участие в подготовке Брестского мира Германии и Советской России, свидетельствует о неразрывном сотрудничестве большевиков с немцами, обеспечившими своей помощью Октябрьский переворот 1917 года. К.Гельферих не случайно знаменит и своим трудом о деньгах, который часто упоминается с эпитетом “классический”. С 1908г. К.Гельферих -- директор Немецкого банка, с февраля 1915г. -- в министерстве финансов, затем -- статс-секретарь министерства внутренних дел Германии. Был назначен преемником убитого в июле 1918г. германского посла графа Мирбаха в Москве, которую покинул в августе 1918.

+ + +
Самую сильную помощь и поддержку большевистскому правительству в то критическое время оказывало, если не сознательно, или необдуманно, германское правительство. Уже одно то обстоятельство, что наше правительство заключило с большевиками мир, установило с ними дипломатические сношения, рассматривалось антибольшевистскими кругами, как моральная поддержка большевистского правительства, спасающая его от неминуемой гибели.

Открытое стремление Берлинских политиков установить совместную лояльную работу с большевиками в Великороссии, та легкость, с которой эти наши господа переговаривались с г-ном Иоффе и с которой они относились к коммунистическим экспериментам в России, казавшимся немецкого имущества и немецкого достояния, также и то, что некоторые известные немецкие публицисты проповедовали мысль, что Германия должна чрез развитие большевизма в России разрушить Русское государство и сделать его бессильным, все это создавало и укрепляло в России тяжелое и твердое впечатление, что Германия решила использовать большевистский режим в Великороссии в целях разрушения русской мощи и русской государственности. В русских сознательных культурных кругах рассматривали такую политику, прежде всего как губительную для самой Германии, ибо последствиями этого должно было быть развитие большевизма в самой Германии. Это предостережение я неоднократно слышал из уст русских государственных и общественных деятелей во время моего короткого пребывания в Москве.

Таким образом, наша помощь Советскому Правительству ложилась тяжелым камнем на совести и сознании лучшей части русского общества.

Убийство графа Мирбаха и выступление наших представителей в Москве возбудило надежду у русских в перемене немецкой политики. Не только правые антибольшевистские группы, но даже антибольшевистские демократические элементы искали сношений с нами и поддержки против Советского правительства.

Г-н Милюков, который раньше принадлежал к самым ярым противникам Германии и еще в качестве министра иностранных дел революционного правительства князя Львова, самым решительным образом отвергал соглашение с Германией, теперь открыто высказывался за союз с Германией против большевиков.

Но разочарование было очень велико, когда Берлинское правительство отказалось от требования о допущении немецкого вооруженного батальона и примирилось милостивым отношением Советского правительства к убийцам графа Мирбаха.

Это разочарование еще более усилилось, когда в России стали известны подробности переговоров между нашим ведомством иностранных дел и г-ном Иоффе по поводу дополнительного соглашения.

В проектировавшемся отторжении от России Эстляндии и Лифляндии все видели подтверждение того, что Германия объединилась с большевиками для разгрома России.

Дальнейшее подтверждение этого все еще видели в проектировавшихся финансово-Экономических соглашениях, т.е. в дополнительном переговоре с большевиками, заключенном в Июле месяце, в силу которого были обеспечены все имущественные права немцев в России, в то время как русские интересы и русское имущество свободно предоставлялось разгрому большевистских эксприопраций.

В Берлине полагали, что такое милостивое отношение Советского правительства к Германии останется секретом для широких народных масс. Это было очень наивно, и я в свое время, предупреждал об этом Берлин, указывая, что мы содействуем всяким социалистическим экспериментам в России. Мне приходилось слышать в Москве единодушное мнение, что заключение дополнительных договоров в Берлине делает всю антибольшевистскую Россию крайним врагом Германии на долгие времена.

Должны ли были мы серьезно считаться с антибольшевистской Россией, возмущавшейся нашей политикой, или мы должны были считаться с этим как необходимостью для проведения наших основных целей? Большевистская власть к тому времени находилась весьма в слабом состоянии, так что возможность переворота была чрезвычайно легка, и это прекрасно учитывало советское правительство, которое и шло на все компромиссы.

Еще и теперь, сверх всякого ожидания и против моего тогдашнего убеждения, что Ленин и Троцкий удержались у власти, только благодаря политики влиятельных лиц в Берлине, я до сих пор не могу понять и объять политики, в силу которой наши политические деятели отожествляли Россию с большевизмом и думали игнорировать временно потерявшие власть и силу группы противобольшевистского лагеря. Такая политика для меня была совершенно непонятна. Если бы мы поспешили “разрезать скатерть” между нами и большевиками, как полагали некоторые из наших вождей, мы создали бы себе этим новый восточный фронт. Союзники продолжали работать, чтобы создать нам новый фронт.

Мое мнение о тяжелом положении большевистской власти находило подтверждение в отмеченной мною выше просьбе Чичерина оказать ему вооруженную помощь. Советское правительство само пришло к заключению, что без нашей помощи оно погибнет и только под влиянием таких обстоятельств оно могло прибегнуть к этому шагу. Должны ли мы были оказать еще эту помощь и предпринимать выступление против союзников на севере и против союзников на севере и против казаков на юго-востоке и этим на жизнь и на смерть объединиться и соединиться с большевиками или мы должны были дать большевистскому правительству возможность пасть, погибнуть и искать объединения с противобольшевистскими группами?

Как прошедшие, так и последовавшие события, убедили меня, что последняя альтернатива была самая правильная; мы должны были искать возможности выйти из того неопределенного и запутанного положения, в которое мы попали, благодаря занятию нами Балтийских провинций, Финляндии, Украины, Области Войско-Донского и Кавказа, где нам приходилось воевать с большевиками, а здесь с Великороссией мы должны были быть с ними как будто объединенными. Мы должны были наши отношения с будущей Россией строить не на сотрудничество с большевиками.

Если бы удалось свергнуть большевистскую власть в Великороссии, то мы могли бы достигнуть успокоения на Востоке и этим освободить значительную часть наших дивизий, которые нам были необходимы для Западного фронта.

Если бы нам удалось свергнуть большевистское правительство и вызвать к жизни новое национальное русское правительство, которое занялось бы восстановлением разоренной страны, то нет сомнения, что мы получили бы возможность почерпнуть из русских источников, то, что нам нужно было для продолжения войны. Между тем до сих пор вся работа многочисленного штата экономических экспертов, которые были предоставлены в распоряжение нашего посольства в Москве, как и усилие и труд наших коммерсантов прикомандированных к нам из Берлина, в течение всего времени, после заключения Брестского мира оказывались совершенно бесплодными.

Ни одной посылки продовольствия сырья или каких бы то ни было других товаров, нельзя было получить для Германии из Советской России. Вся деятельность нашего громадного, экономического хозяйственного штаба была толчением воды в ступе (молотьбой соломы).

Все были убеждены, что под властью большевиков положение измениться не может. Кроме того, для нас ясно было, да и это неоднократно признавали сами большевики, что они принимают все меры, чтобы революционизировать Германию. К этому была направлена вся работа Ленина, Троцкого, Радека и других, а все остальное было только маской для цели проведения революции в Германии.

Конечно, если бы мы имели в виду уйти от большевиков, то мы не могли бы оставаться в пустом пространстве и должны были своевременно сойтись с элементами, которые были способны создать новый порядок и восстановить страну. Само собою, разумеется, что для этого пришлось бы отказаться не только от многих пунктов дополнительных соглашений, которые санкционировали дальнейшие территориальные захваты в России, как и экономические, так и территориальные, но мы должны были быть готовыми к тому, чтобы пересмотреть Брестский договор, в особенности в отношении Эстляндии, Лифляндии и Украины, а также и к новым соглашениям относительно Польши, Литвы и Курляндии. Все были убеждены, что при обострившемся внутри России положении, достаточно было бы определенного разрыва с большевиками, чтобы движение против большевиков приняло определенно резкий характер, и достаточно было бы военной демонстрации наших войск, очистивших почти все пространство вокруг Петрограда, чтобы обеспечить падение Большевистского правительства.

Берлин тверд в своей политике к Советам.
О моих впечатлениях, почерпнутых мною в Москве, а также о переговорах с различными лицами и представителями организаций я доносил подробно ведомству иностранных дел и просил дать мне полномочие объединиться с латышами, сибиряками и вообще со всеми антибольшевистскими группами и партиями, чтобы выработать план действий против советского правительства, причем предполагалось, что все миссии, как московская, так и петроградская должны были выехать в определенное место и оттуда должна была начаться война против советского правительства. Я считал необходимым оставить Москву и настаивал на прекращении дипломатических сношений с Советским правительством.

Несмотря на полномочия, данные мне министром иностранных дел перед отъездом моим из Берлина, я все же хотел получить новые полномочия, ибо тогда оставление нашей миссией Москвы трактовалось, как личная опасность для членов миссии, в то время как теперь это носило бы совершенно иной характер, и было бы продиктовано особыми политическими заданиями. Ведомство иностранных дел полномочий мне не предоставило и усиленно спешило с проведением дополнительных пунктов, при чем подтвердило, что оставление Москвы следует предпринять, только в случае явной опасности, угрожающей жизни персонала нашей миссии.

Ведомство Иностранных Дел непримиримо.
Несмотря на мои неоднократные представления, ведомство Иностранных Дел стояло на своей точке зрения: в вопросе оставления Москвы ведомство дало мне формальное полномочие в случае обнаружения опасности для жизни моей лично и персонала московской миссии оставить этот город и подыскать себе более безопасное место. Оно продолжало подготовительную работу дополнительных соглашений и очевидно на этом строило всю свою политику.

На это я ответил в Берлин, что, по моему убеждению, проектируемые дополнительные соглашения, как и брестский договор в случае продолжения берлинской политики, - превратятся в макулатуру, оставление же мною лично или членами миссии Москвы, какими бы мотивами оно не объяснялось, будет рассматриваться как разрыв с большевиками, поэтому я из-за личной безопасности Москвы не покинул. Повторные мои указания не поколебали твердости Мин. Иност. Дел.

(Окончание на следующей стр.)

 

Связные ссылки
· Ещё о Апостасия
· Новости Admin


Самая читаемая статья из раздела Апостасия:
К.Преображенский «Глава РПЦз(Л) Лавр и чекисты»


<< 1 2 >>
На фотозаставке сайта вверху последняя резиденция митрополита Виталия (1910 – 2006) Спасо-Преображенский скит — мужской скит и духовно-административный центр РПЦЗ, расположенный в трёх милях от деревни Мансонвилль, провинция Квебек, Канада, близ границы с США.

Название сайта «Меч и Трость» благословлено последним первоиерархом РПЦЗ митрополитом Виталием>>> см. через эту ссылку.

ПОЧТА РЕДАКЦИИ от июля 2017 года: me4itrost@gmail.com Старые адреса взломаны, не действуют..