КНИГА В.ЧЕРКАСОВА – ГЕОРГИЕВСКОГО “КОЛЧАК И ТИМИРЕВА”: финальные страницы произведения
Послано: Admin 22 Июн, 2006 г. - 15:17
Литстраница
|
Новый документальный роман московского писателя В.Г.Черкасова-Георгиевского, опубликованный одним из лучших российских издательств “Вагриус”, написан известным мастером этого жанра. Ведь именно за документальный роман “На стрежне Угрюм-реки. Жизнь и книги писателя Вячеслава Шишкова” (М., Терра, 1996) В.Черкасов-Георгиевский был удостоен в 2003 году Всероссийской литературной премии Союза писателей России.
Новая книга создана с использованием переписки адмирала Колчака с его возлюбленной Анной Тимиревой, внучкой казачьего генерала, дочерью директора Московской консерватории, создателя своей пианистической школы В.И.Сафонова. Любовь этих двоих старорусских незаурядных людей вела их с 1915 года до совместного пребывания в иркутской тюрьме большевиков и расстрела теми белого Верховного правителя России адмирала А.В.Колчака в феврале 1920 года. Публикуем финальные страницы романа.
Подробнее о произведениях В.Черкасова-Георгиевского и возможности приобретения его новой книги см. http://www.moscowbooks.ru/book.asp?id=323991
Арестованных повели по Вокзальной улице к Ангаре. На ее противоположном берегу ждали машины для перевозки в губернскую тюрьму. У ледяной кромки адмирал бросил взгляд во мглу речных просторов, поежился, возможно, предчувствуя (потому как это была его родная стихия), что упокоится под их льдом, поинтересовался:
-- Давно встала Ангара?
Совсем недавно замерзла, — ответили из темноты.
Адмирал после «эшелонного» месяца вдохнул с наслаждением вкусный от мороза воздух. Пошли по льду под прицелом наганов.
…Потекли последние дни жизни Александра Васильевича Колчака за решеткой, где в его камере № 5 на нижнем этаже было восемь шагов в длину, четыре — в ширину. Спал он на железной кровати, сидел, ел за металлическим столиком на привинченном к полу табурете. На стене — посудная полка, в углу таз и кувшин для умывания, выносное ведро. Пищу арестанту подавали в окошко на двери камеры, над ним был стеклянный «волчок». Адмирал мало ел, плохо спал, много курил. Быстро вышагивал по закуту своей камеры, раздумывая, покашливая; стоя лицом на восток, молился.
В такой же камере одиночного корпуса содержалась и Анна. Однако о себе она не думала, надо же было хоть как-то помогать Александру Васильевичу. Уже на следующий день после ареста она безуспешно направила заявление начальнику тюрьмы: «Прошу разрешить мне свидание с адмиралом Колчаком».
Она жалела, что не собрала Александра Васильевича в тюрьму как следует. Пошел в чем был. Поэтому, разузнав через охрану, что в тюрьму забрали и М.А. Гришину-Алмазову, Анна попыталась связаться с ней через систему тайных записок. М.А. Гришина-Алмазова имела связь с белыми дамами, оставшимися на воле. Анна писала:
«Прошу передать мою записку в вагон адмирала Колчака. Прошу прислать адмиралу: 1) сапоги; 2) смены 2 белья; 3) кружку для чая; 4) кувшин для рук и таз; 5) одеколону; 6) папирос; 7) чаю и сахару; 8) какой-нибудь еды; 9) второе одеяло; 10) подушку; 11) бумаги и конвертов; 12) карандаш.
Мне: 1) чаю и сахару; 2) еды; 3) пару простынь; 4) серое платье; 5) карты; 6) бумаги и конверты; 7) свечей и спичек.
Всем Вам привет, мои милые друзья. Может быть, найдется свободный человек, кот[орый] мне принесет все это, из храбрых женщин.
Анна Тимирева».
Увы, эта, как и другие на сию тему ее записки, оказывались у тюремщиков. Лишь на следующих многолетних тюремных мытарствах Анна научится искусству связи с «волей».
Следственная комиссия по делу адмирала Колчака была образована 20 января, и первым ее документом стал следующий:
“Постановление Чрезвычайной
Следственной комиссии
20 января 1920 г.
Чрезвычайная Следственная Комиссия, рассмотрев вопрос о дальнейшем содержании под стражей А.В. Тимиревой, добровольно последовавшей в тюрьму при аресте адмирала Колчака, постановила: в интересах следствия по делу Колчака и во избежание возможного влияния на Тимиреву сторонних лиц до окончания опроса ее по делу Колчака оставить А.В. Тимиреву под стражей”.
Демократический Политцентр в Иркутске просуществовал лишь 15 дней: 21 января 1920 г. его власть захватил большевистский Военно-революционный комитет. Комендантом города стал И.Н. Бурсак, который в мемуарах рассказывал:
«Коменданту тюрьмы, которая находилась теперь в моем ведении, как комендант города, я приказал принимать всех, кого будут направлять Чрезвычайная следственная комиссия Политцентра и другие органы, но выпускать из тюрьмы никого не должен без моего письменного разрешения. В тот же вечер я приехал в тюрьму и вместе с ее комендантом и начальником караула прошел по корпусам и приказал поставить, кроме надзирателей, круглосуточные караулы из бойцов рабочих дружин. После этого прошел по камерам. Вошел и к Колчаку. Он сидел на койке в накинутом на плечи полушубке. Когда мы вошли, он встал. Между мною и Колчаком состоялся следующий разговор:
— Я комендант города и начальник гарнизона. Есть ли у вас жалобы?
— Никаких.
— Довольны ли вы питанием?
— Я эту пищу кушать не могу.
— Мы на воле сейчас не лучше питаемся.
— Следствие будет?
— Да, будет.
— Кто будет вести его?
Чрезвычайная следственная комиссия. Уже назначена».
Первый состав этой комиссии был из юристов старой школы, они составили сводку из двенадцати вопросов к арестованному — весьма общего характера. И комиссия в неторопливом, уважительном ключе к подследственному как к военнопленному провела первые допросы, на которые Александр Васильевич охотно отвечал. Адмирал стремился оставить в протоколах для истории свои точные биографические данные, сведения о крупнейших отечественных событиях, в которых участвовал.
Однако после перехода власти к Военно-революционному комитету председателем следственной комиссии иркутский ревком назначил председателя иркутской губчека Чудновского. Допросы вылились в обвинительную форму с постоянным прерыванием А.В. Колчака на полуслове. Чекиста не интересовали его оценки и взгляды, следствие комкали. Начальником иркутских коммунистов была получена телеграмма от Ленина о необходимости расстрела адмирала при первом же подвернувшемся случае.
Вот ее изуверски-подлый текст, чтобы, как и в случае бессудного расстрела царской семьи, свалить ответственность на местные органы и на существовавшие «внешние угрозы»:
“Шифром.
Склянскому: Пошлите Смирнову (председателю Сибревкома и Реввоенсовета 5-й армии. — В.Ч.-Г.) (РВС 5) шифровку: Не распространяйте никаких версий о Колчаке, не печатайте ровно ничего, а после занятия нами Иркутска пришлите строго официальную телеграмму с разъяснением, что местные власти до нашего прихода поступали так и так под влиянием угрозы Каппеля и опасности белогвардейских заговоров в Иркутске.
Ленин.
1. Беретесь ли сделать архи-надежно?..”
Белый Верховный правитель Колчак был особенно ненавистен богоборцам-большевикам, потому что обустраивал государственную власть в неразрывной связи с Церковью. Герб Российской Империи, утративший весной 1917 году свои короны, был при адмирале Колчаке увенчан сияющим крестом и надписью: «Сим победиши», — очевидной аналогией с видением-благословением Господним на победу святого равноапостольного императора Константина Великого (306—337 гг.).
В конце 1918 года по России на землях, освобождаемых белыми армиями от большевиков, органами власти добровольцев стали создаваться начальствующие церковные органы. Первым было образовано Сибирское Временное Высшее Церковное Управление (ВВЦУ). По настоянию адмирала Колчака местонахождение ВВЦУ было определено в Омске, и оно «сношалось с правительством… через министра исповеданий», которому вменялось в обязанность «направлять деятельность ВВЦУ». А.В. Колчак, разделявший идею устройства в России государства на теократических началах, рассчитывал, что Православная Церковь, соединенная с авторитарной системой власти, близкой настроениям русского крестьянства, поможет ему стабилизировать и контролировать политическую ситуацию в Сибири. Адмирал полагал, что идея защиты православия и исконных духовных национально-патриотических традиций может привлечь на его сторону не только крестьянство, но и всю нацию. В связи с этим он говорил:
Ослабла духовная сила солдат. Политические лозунги, идеи Учредительного собрания и неделимой России больше не действуют. Гораздо понятнее борьба за веру, а это может сделать только религия.
Из трех с половиной тысяч священнослужителей, находившихся на территории, занятой войсками адмирала А.В. Колчака, около двух тысяч составляло военное духовенство, бывшее в его армии. Ее «православной солью» были Полки Иисуса и Богородицы, созданные Сибирским ВВЦУ и, в частности, епископом Андреем Уфимским. В 1919 году большевистский журнал «Революция и церковь» писал о них: «Солдаты этих полков, как описывают очевидцы, наряжены в особую форму с изображением креста. Впереди полков идут… с пением молитв и лесом хоругвей облаченные в ризы и стихари служители культов». Так же были в белом строю проповеднические отряды, руководимые главой ВВЦУ архиепископом Сильвестром Омским.
(Окончание на следующей стр.)
|
|
| |
|