“Дело К.Рябчихина” -- итоговый комментарий юриста
Послано: Admin 14 Мая, 2008 г. - 21:42
Дни нашей жизни
|
1. Совершенно очевидно, что со стороны Рябчихина последовала провокация. На страницах своего ЖЖ он опубликовал провоцирующий комментарий с оскорбительными выпадами и намеками в адрес главного редактора МИТ В.Г.Черкасова-Георгиевского, заставив его и эмоционально побудив для дальнейшего развития темы в ключе, который заранее Рябчихину был удобен и выгоден. Фактически Рябчихин подтолкнул своим сквернословием и гнусными сравнениями, связал и сманипулировал ситуацию в интернете, тем самым искусственно создал ситуацию и обстановку для ответного развития «процессуальной» темы в отношении указанного субъекта.
Это типичнейшая уловка недобросовестных оперативников, следователей, адвокатов и пр. Главное в данном случае то – от кого происходит инициатива развития темы. В первичных публикациях и ссылках о процессуальном статусе Рябчихина в уголовном процессе нами была сделана исчерпывающая ссылка на соответствующие данные официального сайта Мосгорсуда. В первичном комментарии никаких обвинений или передергиваний, способных задеть честь или достоинство этого человека, не содержалось, а содержались объективные данные, которые применительно к честному и порядочному человеку всегда можно уточнить, если он тактично об этом указывает. И совершенно другое дело, когда добросовестная ссылка на официальный сайт госоргана, содержащая некоторую (ввиду некомпетентности сотрудников) путаницу – это средство утроить провокацию, сделать так, чтобы добросовестное заблуждение относительно достоверности информации со стороны главного редактора МИТ переросло в словесную перепалку. Иными словами инициатива втянуть и уличить в «клевете», суть которой в ряде умышленных признаков, предполагающих вымысел и намеренное очернение, такая инициатива-провокация последовала со стороны Рябчихина.
В данном случае такая дискуссия была навязана, были созданы (основываясь на последующих оскорбительным комментариях) условия, способствующие развитию добросовестного заблуждения (выставленного как намеренный вымысел), в то время как главный редактор МИТ не был нацелен на дальнейшее муссирование темы, связанной с процессуальным участием по уголовному делу, указанному на сайте Мосгорсуда, но был на это спровоцирован, был затянут. Причем важно отметить и эмоциональный фактор провокации – грязные сравнения и пр., разглашение личных сведений главного редактора, которое (разглашение) уже причинило ему вред в виде телефонных звонков и последовавших угроз. Данная провокация, оскорбления и разглашения личных данных и сведений по признакам осуществляемых действий само по себе может свидетельствовать о фактах нарушений соответствующих статей уголовного закона.
Суть действий провокатора, самой провокации в данном случае состоит в том, что Рябчихин умышленно возбудил намерение продолжить развивать тему публикаций о нем на сайте Мосгорсуда. ЭТО БЫЛО СДЕЛАНО с целью последующего изобличения, шантажа, создания зависимого положения. В выпаде с угрозой со стороны Рябчихина на первый комментарий, содержащийся на МИТ, содержалось своеобразное «приглашение к дальнейшему развитию темы», которая для Рябчихина заведомо была известна, спланирована, спрогнозирована. Последовавшими комментариями главный редактор был склонен к развитию указанной темы и добросовестно заблуждаясь, был вынужден эмоционально отвечать на выпады.
2. В свете вышеприведенного необходимо отметить, что все это четко сорганизованная и спланированная провокация, которую можно определить как подстрекательство. Важно еще раз повториться о том, что провокация-подстрекательство это именно (что можно усмотреть из комментариев вышеназванного субъекта) склонение другого лица к совершению тех или иных действий, в чем содержится колоссальная опасность для добросовестного человека, поскольку подстрекатель фактически ставит добросовестно заблуждающегося в официальных сведениях перед опасностью последствий такого спровоцированного действия.
В данном случае шло воздействие на эмоциональный, волевой аспект склонения – непрекращающиеся оскорбления, что было осуществлено с реальной, осознаваемой подстрекателем целью, интеллектуальный аспект подстрекательства в данном случае был спланирован, сманипулирован как бы приглашением к дальнейшей дискуссии на указанную тему, манипуляцией; способом же стали реальная угроза и попутное разглашение личной информации. Такая угроза была вполне серьезной, способной побудить на ответный действия со стороны ее адресата. В данном случае был использовано также намеренное введение в заблуждение относительно процессуального статуса и участия лица.
|
|
| |
|