МЕЧ и ТРОСТЬ
28 Мая, 2024 г. - 21:22HOME::REVIEWS::NEWS::LINKS::TOP  

РУБРИКИ
· Богословие
· История РПЦЗ
· РПЦЗ(В)
· РосПЦ
· Апостасия
· МП в картинках
· Царский путь
· Белое Дело
· Дни нашей жизни
· Русская защита
· Литстраница

~Меню~
· Главная страница
· Администратор
· Выход
· Библиотека
· Состав РПЦЗ(В)
· Обзоры
· Новости

МЕЧ и ТРОСТЬ 2002-2005:
· АРХИВ СТАРОГО МИТ 2002-2005 годов
· ГАЛЕРЕЯ
· RSS

~Апологетика~

~Словари~
· ИСТОРИЯ Отечества
· СЛОВАРЬ биографий
· БИБЛЕЙСКИЙ словарь
· РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

~Библиотечка~
· КЛЮЧЕВСКИЙ: Русская история
· КАРАМЗИН: История Гос. Рос-го
· КОСТОМАРОВ: Св.Владимир - Романовы
· ПЛАТОНОВ: Русская история
· ТАТИЩЕВ: История Российская
· Митр.МАКАРИЙ: История Рус. Церкви
· СОЛОВЬЕВ: История России
· ВЕРНАДСКИЙ: Древняя Русь
· Журнал ДВУГЛАВЫЙ ОРЕЛЪ 1921 год
· КОЛЕМАН: Тайны мирового правительства

~Сервисы~
· Поиск по сайту
· Статистика
· Навигация

  
В.Черкасов-Георгиевский “ЗИМНИЕ РАМЫ”: Повесть о сталинском детстве. Часть II “ФРОНТ”, главы 1-4.
Послано: Admin 19 Апр, 2008 г. - 14:11
Литстраница 
Начало см. В.Черкасов-Георгиевский “ЗИМНИЕ РАМЫ”: Повесть о сталинском детстве. ОТ АВТОРА. Пролог “ПОСЛЕ ВОЙНЫ”. Часть I “ПОРТУПЕЯ”, главы 1-2, а также ”ПОРТУПЕЯ”, главы 3-4, а также ”ПОРТУПЕЯ”, главы 4-5.

+ + +
Часть II. ФРОНТ

Письмо бабушки Севы Софьи Афанасьевны его отцу, своему младшему сыну в лагерь:

“15 сентября 1951 года

Добрый день, Кирилл Сергеевич!

Меня страшно удивляет, почему Маруся тебе ничего не пишет про свою жизнь, а только про меня. Я не хотела тебя расстраивать, но вижу — меня заплевали, и ты, и Маруська, и Маруськин любовник. Так вот, она тебе не жена, уже год, как у нее ночует любовник. Она говорит — он мне муж. Всю зиму меня изводили: устраивали вечеринки; придут из кино или театра во втором часу ночи, я не сплю, начинаю делать выговор, чтобы гасили огонь. Он молчит, а она говорит: ты там лежи и молчи.

Я ходила к юристу, он сказал: она молодая и ей нужен муж. Она имеет право расписаться и прописать на свою площадь его. Я хотела привести милицию, что он живет без прописки. Маруська начала меня уговаривать, чтобы я не заявляла. Он, говорит, мне нужен, помогает растить сына. Мы с ним друг друга любим, возьму развод и распишемся. После скандала он стал приходить реже. Сева говорит ему: ты мой папа будешь.

Маруся ездила с этим Федей в деревню к своим родителям и там наслаждалась с ним. Родителям он очень понравился, дал денег им триста рублей за месяц, ловили рыбу. Он помогал отцу пилить дрова. Он, действительно, порядочный человек, не пьет, не курит. Он работает в школе вместе с Маруськой, преподает в 9-х и 10-х классах психологию и историю, учится в аспирантуре. Ходит прилично, в фетровой шляпе, в шелковых рубашках. Водку не пьет.

Вот только есть у него наглость против меня. Как я ни говорю, чтобы не ночевал он у нас, он проходит, меня не замечает и не здоровается. А Маруська куда-то отвести меня грозит. Я патриотка своего Отечества, а она прописалась в Москве и надо мной издевается. Конечно, я у нее в руках, она может меня отравить, отправить на тот свет раньше времени. Вот что ты мне сделал под старость мою”.



Дядя Федя (дядя Капитан) и Севина мама Маруся Пулина

ГЛАВА 1

Самый первый интересный разговор был у Севы с дядей Федей, когда Сева заимел портупею. Дядя Федя обедал своими паровыми котлетками. У него часто болел живот, и мама отдельно делала ему эти котлетки, непонятно почему паровые, так как готовила их на газовом огне в кухне. Сева сидел за столом и ел в портупее, которую на ночь клал под подушку. Он все время трогал, поправлял ремни, потому что дядя Федя, кажется, не замечал у него этой вещи.

Сева давно видел, что дяде Феде до него нет дела. Но не обижался, потому что дядя Федя — взрослый мужчина, а не будут же большие дяди из их двора, например, играть и по-серьезному говорить с малышней. Тем более, что дядя Федя сильно отличался от мужчин его дома. Он был представительный и научный человек. Не намного старше мамы, он уже имел настоящую лысину и всегда носил с собой кожаную папку. Кроме того, дядя Федя умел исполнять песни на украинском языке. Когда приходили гости, они всегда просили дядю Федю что-нибудь исполнить. Но пел он всегда песню про сокола. Он снимал галстук, расстегивал рубашку, вставал сзади стула и держал его спинку двумя руками:

Дивлюсь я на небо та й думку гадаю:
Чому я не сокил, чому не литаю... --
громко, очень тонко выводил дядин Федин голос.

Под конец песни он запрокидывал голову так, что яблочко дрожало у него на раздутой красной шее. И это для него было лучше, потому что когда в начале дядя Федя пел с лицом прямо, в одном из его выпученных глаз хорошо виднелось мутное пятно — бельмо, по замечанию бабушки.

После обеда мама носила посуду на кухню, а дядя Федя лег на диван отдыхать, закинув руки за голову. Сева подошел к нему и сказал:
— Ну что лежишь как Иванушка-дурачок, что ли не видишь — у меня портупея.
Дядя Федя повернул голову и удивленно посмотрел Севе в лицо:
— Где же ты такую достал?
— Бабушка дала, — с жаром ответил Сева, — на, пощупай, вот кольца, куда пистолет вешают.

Дядя Федя трогать портупею постеснялся.

— А у тебя на войне портупея была? — спросил Сева и сел рядом с ним.

Дядя Федя молчал и делал вид, что внимательно слушает мамин шум посудой за дверью.

— А кем ты был на войне? — снова спросил Сева.
— Сева, я хочу немножечко поспать, — сказал дядя Федя, прикрывая глаза.
— Нет, ты скажи! Ты, наверное, был морским капитаном.
— Почему ты так думаешь? — удивленно спросил дядя Федя, открывая глаза со своим бельмом.
— Ну, ты с лысиной и вон какой большой, больше дяди Матроса Ермолычева.
— А-а-а, — протянул дядя Федя. — Нет, я не был капитаном.
— Как не был? А кем же ты был? Может, тогда ты был простым капитаном, в армии? Ну, как мой дядя Саня, он сейчас тоже ученый, профессор.
— Да, — сказал дядя Федя решительно.— Я был простым капитаном. Только пусть это будет наш с тобой секрет. Никому не скажешь?

Сева от такого доверия покраснел, приложил руку к груди и хотел даже перекреститься, как делала в важных случаях бабушка, заверить, что он про это – могила.

Дверь открылась, мама пришла с чистой посудой.

Сева подбежал к ней, забыв, что обещал не говорить никому ни слова про их тайну с дядей Федей.
— Мама! — сказал он, понизив голос до шепота, — наш дядя Федя был на войне капитаном. Я теперь буду звать его — дядя Капитан.

+ + +
ГЛАВА 2

В деревню к дедушке мама начала собираться еще весной. Нужно было ехать с хорошими подарками, как все люди. А Сева настоял, чтобы на рынке купили деревянную лягушечку, и он подарит ее дочкой той, что живет в деревне под печкой. При покупке он выбрал самую зеленую, с маленьким хвостиком, нажмешь на него — и лягушка прыгает.

Наконец, вещей набралось два чемодана, и дядя Капитан перед отъездом принес свой потертый, наверное, еще с войны, рюкзак.

Сева дал ему игрушечную лягушку на сохранение:
— Вези как в коробчонке в рюкзаке. Она тебе службу заслужит.

Да, ехали они в лесную Смоленщину, которая, рассказывал как историк дядя Капитан, давным-давно хорошо скрывала русских людей от иноземных врагов. В старую старину один дядя взорвался вместе с пороховой башней Смоленска, когда его окружили враги.

Постоянно там были подвиги. Даже дедушка Севы взорвал немецкий дзот, чуть не лишился своей последней ноги.

Сева понял, что русским часто помогал лес. В городе защита и украшение людям дома, крепости, которые они сами придумали и построили. Но дома не живые, хотя и похожи на грибы. А лес? Он рос и тогда, когда людей на земле еще не было. И будет расти, даже если люди вдруг пропадут. Лес ничто не погубит. Лес умнее человека, он его старше. Лесу надо вечно хранить свои тайны...

В поезд на Рижском вокзале они сели поздно вечером и сразу легли спать на плацкарте. А на рассвете вышли на грохочущей, галдящей станции Нелидово, заполненной людьми с мешками, кошелками, со связанными между собой авоськами, перекинутыми через плечо. Все метались и торопились.

С бегающими глазами дядя Капитан, вытянув шею, шляпа на затылке, побрел, сгибаясь от тяжести чемоданов в руках и рюкзака на закорках. Мама тоже преобразилась. С испуганным, отчаянным лицом она как клешнями схватила Севину руку и потащила его через вокзал, воняющий дымом и уборной, по маленькой площади к обшарпанному домику за билетами на автобус. В его низеньком зале мама с разгону кинулась в толпу у стены с маленькими окошечками. Сева бежал рядом с ее развевающейся юбкой, которую в гуще смяли, и красномордый дядя с корзинкой двинул в бок маме кулаком.

Сева закричал изо всей мочи. Тогда маму пропустили вперед и дали из окошечка билеты на автобус.

В толкучке у автобуса, будто дымящегося от пыли, их спас дядя Капитан. Ему сначала попало по шляпе, тогда он приподнял свою поклажу и как трактор с чемоданами-гусеницами прогреб и въехал через дверку в автобусное нутро, затормозив на свободных сиденьях.

Севе досталось место у окна на маминых коленках. Сзади них уселся давешний красный дядя в кепочке с пуговкой и прижал свою корзинку к груди. Под тряпочкой внутри ее кто-то пищал. Сева потихоньку оглядывался, как дядя это заметил, весело взъерошил кустики бровей и хрипло сказал:
-- То у меня цыплятки, малец.

Автобус, урча, быстро проехал в Нелидово мимо домов и разных-всяких труб, похожих на растопыренные вверх длинные пальцы. За городом по обочинам с кустарником стали попадаться озерки черной воды с плюшевыми головками камыша. За ними шли редкие перелески.

Автобусу нужно было скорее попасть в город Белый, где он привык спать в дымном, сладко пахнущем бензином гараже. Автобус, видимо, работал еще с войны. Сквозь желтую краску на его боках проступала старая зелень. Моторное сердце автобуса выло с перебоями. Он тяжко вздыхал на остановках, кашлял с надрывом, трогаясь. Пятнистая шкура обшивки тряслась на, очевидно, не раз чинено-сраставшихся железных костях. Автобус грохотал как танк, лишь врываясь на мощеные улицы придорожных сел; а дальше по проселкам тащил притаившихся, набившихся в него людей с натужным ревом, словно нудя их за беспощадность к нему.

В город Белый приехали из последних его лошадиных сил. Автобус с дребезгом остановился, всхрапнул и замолк, будто навсегда.

Самой белой здесь была площадь, где остановились. Белокаменные амбары, магазины-лабазы со сводчатыми окнами окружили ее до меловых ворот рынка. Гуси и куры, роняя белоснежные перья, бродили кругом дружными стайками. На прохожих загорелых женщинах с сумками и блестящими ведерками в руках сияли белые платки. Отсюда можно было радостно ехать в лес.

Дальше Сева отправился в кузове грузовика-полуторки рядом с пустыми, бренчащими молочными бидонами. На узкой дороге лес наклонился над ним. Сева лежал на подстеленном плаще навзничь и вдруг увидел лесные стены с крышей из неба. Реющие деревья, будто бы на его глазах, росли и росли в вышину. Севин грузовик словно плыл под самыми гигантскими вершинами, а их стволы опускались еще далеко вниз, до невидимой отсюда земли. И оттого что небо было прозрачным, Сева легко представил себе, что внизу движутся облака, цепляющиеся за огромные нижние ветви.

Сева понял, что одним из главных секретов леса было, что он мог бы так же бесконечно простираться к Солнцу, как стелился по Земле.

Полуторка затормозила в большом селе. Дальше лес, наверное, машины не пропускал. Мама пошла договариваться с телегой. Телега приехала на пегой лошади, одетой в деревянный ошейник с ремнями вроде большой портупеи. Шофер с вожжами в руках подсадил Севу на сено в своем низком кузове и, крутнув их кончиками над головой, чмокнул лошади на хвост. Та махнула им, подумала, тронулась и одна повезла четверых людей.

Поросшая травой колея шла сплошным лесом, в замогильных глубинах которого деревья стояли не шелохнувшись. Только ближние к Севе шатры могли едва покачиваться от солнечного ветерка. Летучие паутины садились на лицо.

Вот дорога, вздрогнув на пригорке, стала спускаться под увал. Склон в зарослях старых осин, елок, кустов бузины круто стремился вниз к лугу. На нем под кронами больших ив петляла река. Съехали к переезду через нее.

Рыбьи мальки вились в речной хрустальности. Мелкая вода неслась над россыпными струями донной гальки. Водоросли зелеными мочалками змеились по течению. Другой дремучий холм летел над противоположным берегом. За его макушкой где-то еле слышно кукарекнул петух.

— Постоим тут, — попросила мама на речной отмели.

Она спрыгнула с телеги, сняла косынку, присела на корточки и опустила ладони в речку.

— 3десь меня впервые крестили, — сказала мама гулко над водой.
Она провела мокрыми руками по лицу и, встряхнувшись, весело выпрямилась.
— Тогда речка глубже была, а тут разлилась по весне. Крестный с крестной выпили ж на дорогу в церковь, да и решили здесь переезжать. А телегу подняло, закрутило, они в воду попадали, и я в одеялке поплыла...

Мама хлопнула в ладоши за спиной, потом спереди как девчонки в садике. Вспрыгнула на телегу к Севе, схватив его за плечи.
— Ну, едем же, нас ожидают.

За противоположным обрывом берега они увидели дедушкину деревню. Она стояла у кромки дальнего леса на следующей горе с подножьем из клевера, за ним гряды картофельных вершков поднимались к околице. Несколько изб столпились на взгорье среди старых густых садов будто картинка Лукоморья.

(Продолжение на следующих стр.)

 

Связные ссылки
· Ещё о Литстраница
· Новости Admin


Самая читаемая статья из раздела Литстраница:
Вернисаж-3 М.Дозорцева и стихи С.Бехтеева, В.Голышева


<< 1 2 3 >>
На фотозаставке сайта вверху последняя резиденция митрополита Виталия (1910 – 2006) Спасо-Преображенский скит — мужской скит и духовно-административный центр РПЦЗ, расположенный в трёх милях от деревни Мансонвилль, провинция Квебек, Канада, близ границы с США.

Название сайта «Меч и Трость» благословлено последним первоиерархом РПЦЗ митрополитом Виталием>>> см. через эту ссылку.

ПОЧТА РЕДАКЦИИ от июля 2017 года: me4itrost@gmail.com Старые адреса взломаны, не действуют..