МЕЧ и ТРОСТЬ
14 Авг, 2022 г. - 11:02HOME::REVIEWS::NEWS::LINKS::TOP  

РУБРИКИ
· Богословие
· История РПЦЗ
· РПЦЗ(В)
· РосПЦ
· Апостасия
· МП в картинках
· Царский путь
· Белое Дело
· Дни нашей жизни
· Русская защита
· Литстраница

~Меню~
· Главная страница
· Администратор
· Выход
· Библиотека
· Состав РПЦЗ(В)
· Обзоры
· Новости

МЕЧ и ТРОСТЬ 2002-2005:
· АРХИВ СТАРОГО МИТ 2002-2005 годов
· ГАЛЕРЕЯ
· RSS

~Апологетика~

~Словари~
· ИСТОРИЯ Отечества
· СЛОВАРЬ биографий
· БИБЛЕЙСКИЙ словарь
· РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

~Библиотечка~
· КЛЮЧЕВСКИЙ: Русская история
· КАРАМЗИН: История Гос. Рос-го
· КОСТОМАРОВ: Св.Владимир - Романовы
· ПЛАТОНОВ: Русская история
· ТАТИЩЕВ: История Российская
· Митр.МАКАРИЙ: История Рус. Церкви
· СОЛОВЬЕВ: История России
· ВЕРНАДСКИЙ: Древняя Русь
· Журнал ДВУГЛАВЫЙ ОРЕЛЪ 1921 год
· КОЛЕМАН: Тайны мирового правительства

~Сервисы~
· Поиск по сайту
· Статистика
· Навигация

  
Рассказы белого штабс-капитана И.Бабкина: “Братья” -- Рассказ шестой, часть 1-я
Послано: Admin 11 Фев, 2008 г. - 20:17
Белое Дело 
Предыдущие публикации см. "Разведчик капитан Вика Крестовский" -- Рассказ первый, а также “Расстрел своего” -- Рассказ второй, а также “На живца” -- Рассказ третий, а также “Подарок на Рождество” -- Рассказ четвертый, а также “Полуденное купание” -- Рассказ пятый.

+ + +
Они были братьями-погодками. Старший, Игорь Мятлев, невысокий, подвижный, ловкий. Еще с кадетского корпуса за ним закрепилось прозвище “Волчок”.

Младший, Вадим Мятлев, в училище получил прозвище “Мурочка”. Был он повыше брата, потяжелее, несколько медлительный в движениях, но физически чрезвычайно силен, в училище по сто раз делал приседания, по канату взбирался быстрее всех, любил всякие гимнастические штуки выделывать. И поначалу прозвали его “Муромец”. Но так уж выходит в жизни: “Муромец” быстро стал “Мурик”, а так и вовсе “Мурочка”. Что было даже забавно для его комплекции. Вадим не сердился.

Уже тогда было за братьями Мятлевыми замечено, что все у них происходит одновременно. Один получит 12 баллов по истории фортификаций, другой тут же получит 12 баллов по той же истории фортификаций. Одного лишат выходного, другой тут же за какую-то проделку получает то же самое. И не то, чтобы они так и подгадывали. Само собой все получалось.

В начале лета 1914-го оба были выпущены подпоручиками. Оба попали в N-ский пехотный полк, “Волчок” в первый батальон, “Мурочка” в - третий. А тут и война. Они даже не успели привыкнуть к полку, как были перевезены все его полторы тысячи солдат в Восточную Пруссию и там попали в трагический разгром на Мазурских болотах. Оба брата были легко ранены, оба оказались в плену. Только Вадима взяли одни немцы и повезли в Митаву, а Игоря взяла другая часть и отправили в Кенигсберг.

Вот откуда начинаются настоящие чудеса. Потому что оба Мятлевы сбежали. В один день и, возможно, в один и тот же час. Оба переоделись крестьянами; благо, лица их, поросшие круглыми бородками, не привлекали внимания. Да и по поведению своему смогли они обмануть всех встречных-поперечных. Одним словом, с разных сторон добирались, но вышли через фронт прямиком к штабу русской N-ской дивизии. В один день и почти в одно время - чуть за полдень. Один подходил к штабному дому с северной стороны, другой - подъезжал на телеге с западной. Увидели один другого, расхохотались, стали тискать друг друга. Братья все ж!

Раны были не опасные. Залечивали их братья Мятлевы в прифронтовом лазарете. Потом получили отпуска. Поехали к своим родителям в Тамбовскую губернию. Можно представить, сколько радости для стариков было! Сколько угощений оказалось наготовлено, сколько добрых напитков выпито.

После лазарета и отпуска братья опять едут сражаться на фронт. Оба уже поручики. Правда, получили направление в разные части. Игорь - в дивизию генерала Краснова, в пехотный батальон. Вадим - в полк, которым командовал полковник Вигерт. О доблести братьев свидетельствуют их послужные списки. В марте 1915 года оба участвуют в боях на разных направлениях, но свершают совершенно одинаковый подвиг: врываются в окопы противника, захватывают пулемет, пристрелив и заколов расчет, открывают огонь по врагу из захваченных пулеметов. Оба представлены к Владимиру 4-степени.

Через два месяца, все так же в разных войсковых частях, вызываются идти в разведку. Игорь Мятлев со своими охотниками перебирается через реку Сойку, углубляется в расположение противника, забрасывает ручными бомбами полевой штаб германского батальона. Потом вместе с добычей: два пулемета, три германских офицера, - возвращается к своим. “Мурочка” в это же время, за 400 верст от реки Сойки, на подступах к г.П-ску, идет в глубокий рейд по австрийским тылам, громит штаб батальона, захватывает добычу: батальонное знамя, два пулемета, австрийского полковника, фельдфебеля и рядового, - и выходит к своим. Оба за эти подвиги получили по Георгиевскому кресту.

Их снова ранило примерно в одно и то же время, в июле 1915 года. Игоря - в левое бедро, Вадима - в правое. Обоих - осколком артиллерийского снаряда. Оба отбивались от превосходящих сил противника. Оба не ушли с позиций, а продолжали отдавать распоряжения и руководить боем. Обоих, как они потом вспоминали, вытащили с поля боя санитары с одним и тем же именем Петр. Такие вот совпадения, не поддающиеся логике.

На этот раз ранения были посерьезней. Вадиму даже хотели было ногу отнять. Уже хлороформ на марлю налили, уже к лицу стали подносить. А он вдруг как закричит: “Ногу отрежете, я на следующий день застрелюсь. Но перед этим Государю письмо отошлю: кто меня к этому подтолкнул!”

Пришлось эскулапам попотеть изрядно над раздробленным бедром. Собирали по косточке, сшивали и скрепляли по жилочке. Обошлось, слава Богу!

“Мурочка” еще в лазарете был, когда к нему, по пути в санаторию, заехал старший брат Игорь. Сам на костыле, но в военной комендатуре заявил, что дальше никуда не поедет, дождется брата. Когда тот поднимется, оба поедут в ту самую санаторию, пить нарзанную воду долечиваться и восстанавливать свой боевой дух.

И такую энергию показал “Волчок”, общаясь с офицерами, добиваясь приема у генерал-губернатора, подкупив местных газетчиков обильным обедом, за что в местных “Ведомостях” братьям было посвящено целых три (!) статьи, что генерал-губернатор взял это дело под личный контроль.

После этого, второго ранения, да еще зная характер братцев, никто больше не пытался их разлучить. Вместе отбыли положенное время в Пятигорске, вместе пили минеральную воду, играли в карты по маленькой, вместе ухаживали за двумя местными барышнями, вместе сфотографировлись на память, на картонном фоне пальм и моря, вместе поднимались на гору Машук, на место дуэли и гибели великого Лермонтова, вместе уехали домой, на окончательную поправку. Потому что где еще в целом свете ты можешь получить столько тепла, любви и заботы, как не дома?

А после отпуска, окончательно поправившись, оба вернулись в Армию, на этот раз уже в звании штабс-капитанов. Оба получили по роте в 143-м запасном полку, должны были обучать новобранцев дисциплине, строю, бою, а также преданности Богу, Царю и отечеству.

Очевидно, в этом они тоже преуспели. Потому что в смутные дни февраля 1917-го, когда Государь отрекся от престола, к власти пришло Временное правительство, и сотни офицеров были растерзаны солдатскими и дезертирскими самосудами, в 143-м запасном полку тихо-мирно собрались на митинг, тихо-мирно обсудили, что делать дальше, а потом единогласно выбрали братьев Мятлевых в свой полковой “совет”.

Очень не понравилось некоторым горлопанам, что офицеры оказались в “совете”. Захотели они обострить ситуацию. От имени дивизионного и армейского “советов” запросили о выделении депутатов в Петроград. Знали, что Мятлевы ни за что не снимут ни штаб-офицерских погон, ни орденов, не говоря уже, что никому и ни за что не отдадут своего оружия. Так это в расположении полка они оставались отцами-командирами. В революционном Петрограде, по задумке горлопанов и провокаторов, им наскоро головы свернули бы.

Но тут братья перехитрили дивизионных “советчиков”. Послали вместо себя других членов “совета”, из солдат. Сами остались в ротах. Продолжали обучение солдат по своим офицерским планам, вели с ними долгие беседы на политические темы, не боясь никаких вопросов. Когда в декабре 1917-го к ним в казармы явились какие-то штатские и матросы, перетянутые патронными лентами, и проквакали, что теперь вся власть у большевиков, то солдаты 143-го плакали.

В наш Офицерский батальон братья Мятлевы вступили летом 1918-го. До этого побывали в “красной армии”, были мобилизованы как военспецы, но успешно избежали участия в боях. На родной Тамбовщине укрылись. Жили тихонько в родительском имении. Впрочем, что там за имение? Десятин сорок земли с леском, на ручье мельница, сдаваемая тароватому мужику по прозвищу Жила. Еще пасека. А в ближайшем сельце - фамильная часовенка.

С часовенки все началось. Была там икона старого письма. В народе слух шел, что икона та не просто деревяшка, когда-то выкрашенная олейной киноварью да ляпис-лазурью. С веками сила в той иконе обнаружилась необъяснимая. Двадцать лет не было у одной бабы детей, затосковала, моченьки нет, хоть вожжу на шею и через балку. Кто-то надоумил: пойди в Ламки, помолись. Помолясь, пошла, ножками своими протопала все сто верст. Богоматерь высветлилась ей навстречу. Вернулась бабонька домой, а через девять месяцев родила девочку. Вот же радость была!

Другой раз заспорили мужики, чей пойменный лужок. До того заспорили, что чуть косами друг другу пятки не пообрезали. Тут кто-то предложил: пойдите к Матушке, в мятлевскую часовню, она все скажет. Пошли, по дороге переругиваются, каждый свое право отстаивает. Только в часовенку вошли, как молонья шарахнула, прямо из синего неба. Так перепугались мужики, что лужок тот оставили вдовице одной, даже сенца ей накосили.

Была еще юродивая Бога ради в сельце том, Наталкой звали. Заметили как-то местные мужики да бабы, что Наталка всякий раз от церкви бежит к часовенке. Да не просто бежит, а вприпрыжечку. И там остается подолгу. Однажды решили проследить, что ж она делает там. Заглянули, Наталка перед Богоматерью стоит на коленях, а сама вся в золотом свете, будто облаком золотом окутана. Все так и обмерли, с ног попадали.

Одним словом, известная была икона в Ламках. Только случилось же такое: весной того 1918-го понаехали из уездного Моршанска люди в кожаных куртках и таких же картузах. Для начала объявили, что революция в опасности, что нет в городах хлеба и прочего съестного, а потому надо все необходимое для революции взять у крестьян. Мужики чего ж? С пониманием. Ладно, возьмите хлебушка, возьмите бочата с капусткой, возьмите и тулупы, коль для революции нужны.

(Продолжение на следующих стр.)

 

Связные ссылки
· Ещё о Белое Дело
· Новости Admin




<< 1 2 3 >>
На фотозаставке сайта вверху последняя резиденция митрополита Виталия (1910 – 2006) Спасо-Преображенский скит — мужской скит и духовно-административный центр РПЦЗ, расположенный в трёх милях от деревни Мансонвилль, провинция Квебек, Канада, близ границы с США.

Название сайта «Меч и Трость» благословлено последним первоиерархом РПЦЗ митрополитом Виталием>>> см. через эту ссылку.

ПОЧТА РЕДАКЦИИ от июля 2017 года: me4itrost@gmail.com Старые адреса взломаны, не действуют..